Кап... кап... кап...

Блейк помотал головой, отгоняя наваждение.

Кап... бум... бум... бум... бум...

Его беспокоил не бой барабанов. И не темнота. Его беспокоили отметины от пуль и ножей на стенах.

Он знал, что это фактория Компании Гудзонова залива на реке Саскачеван.

Знал, что стоит зима 1870-го.

Комната, где Компания вела торговлю с индейцами.

Вокруг него – мешки с провизией и ящики с инструментами. Вдоль бревенчатых стен, в той части помещения, которое освещал зыбкий свет свечи, стопками, до самого потолка, лежали меха. Бизон и выдра. Медведь и норка. Бобры, лисы, куницы. Рядом были сложены вещи, которые давали в обмен на это богатство, – одеяла, пестрые ткани, бусы. С потолка свисала туша оленя с рогами, торчащими, как пальцы скелета.

Уилфред Блейк сидел за столом возле двери, положив голову на руки, и смотрел, как растопленный воск медленно капает со свечи.

Его пугало то, что пряталось за кругом света, в темных углах комнаты.

Бой барабанов снаружи становился все громче, соединяясь с другим звуком, доносящимся из самой комнаты.

Внезапно откуда-то раздался громкий крик боли. Вскочив, Блейк отодвинул засов и распахнул дверь. Зрелище, представшее его глазам, так поразило его, что он охнул и отвернулся.

Форт, окруженный двадцатифутовой бревенчатой стеной с четырьмя угловыми башнями, стоял на высоком берегу, в ста футах над рекой. Через раскрытые ворота Блейк видел внизу шесты вигвамов, одиноко пасущуюся лошадь и посеревшие от сырости деревянные кресты над могилами.

Шел снег.

Большие мокрые хлопья падали на землю и на крыши домов, за окнами которых виднелись бледные испуганные лица.

Блейк видел, как в форт врываются индейцы.

Из пелены снега выступил шаман. Он вышел в середину двора и воздел руки к небу. На нем была рубашка из оленьей кожи, украшенная иглами дикобраза и вражескими скальпами. На голове красовался убор из горностая; глаза были вырваны из глазниц. По щекам шамана текли кровавые слезы.